[На главную страницу НБ-Портала] [О проекте] [НБ-идеология] [Фотоархив] [НБ-Арт] [Музыка]


Александр Костюнин: НАШИ НРАВЫ 

– Ты зачем убил моих людей, Саид?

– Они первыми начали песком швыряться…

 

Жизнь в Гергебильском районе протекает вяло.

Единственное оживление в монотонную пыльно-солнечную знойную пору вносит пора уборки абрикосов – конец июля. Это аврал! Он взвинчивает весь район. Все, как один, уходят в отпуск на две недели в сады. Чиновники снимают галстуки, белоснежные рубашки, облачаясь в рабочую одежду; дети забывают, что они дети; врачи устанавливают негласное соглашение с умирающими «потерпеть», те соглашаются и, кряхтя, перебираются с больничных коек на садовые стремянки; милиционеры и бандиты на две недели ставят автоматы в угол – великое перемирие.

– Себя не видим, никого вокруг не видим, – откровенно признаются местные жители.

Но вот закончилась уборочная пора, жизнь постепенно входит в старое русло, можно разговеться. Газеты и местное телевидение сообщили: «Троих человек убили и семерых ранили в ходе массовой драки между жителями двух сёл Гергебильского района».

Утром Гамзат поинтересовался у меня:

– Слышал про драку?

– Да, что-то вроде, – подтвердил я. – У нас в юности, как танцы, тоже улица на улицу, район на район стеной ходили…

– Не только в этом дело…

– В чём тогда? – поинтересовался я.

– Оружия на руках много, от войны. А психология человека меняется, когда у него в руках ствол. Чувствует себя всесильным что ли, краёв не замечает…

Село Урма, там теснина есть – узкое место – двум машинам не разъехаться. Кто-то обязательно должен пропустить. Знаков нет. Я уже заехал на участок, навстречу – машина. Водила прекрасно видит: проезд занят. Он мог бы просто притормозить, и мы разъехались. Но смотрю, тоже въезжает в узкое горлышко. В «бутылку» лезет… Я остановился, он остановился. Стоим в двух метрах напротив друг друга: я с приятелем, а их четверо, но у меня пистолет Макарова под курткой за поясом. Знаю себя, если бы не ствол, нарываться не стал, а тут… С минуту подождал, выхожу из машины:

– Слушай, сдай назад, я проеду.

Он ругаться начал. В Дагестане ругаются обычно на русском. Национальности разные: даргинцы, аварцы, кумыки, в каждом ауле свой язык. А когда на русском кроешь – гарантия того, что ни одно слово не улетит впустую. «Чё ты сказал?» – вытаскиваю его за грудки из машины… Сходу человек тридцать набежало. Все норовят толкнуть-толкнуть… Одна мысль пульсирует: «Только бы никто не ударил!» Придётся стрелять. Причём в воздух бесполезно, меня обступили плотным кольцом, стоит руку поднять, скрутят, вырвут пистолет. Если ствол вытащу, придётся шмалять по ним. Зачем взял? Так отметелили бы, конечно, знатно, может, немного и попинали, но всё бы мирно обошлось… А тут как выйдет, неизвестно? Выручило то, что мужик взрослый подбежал, знал меня – у нас огороды рядом. Он их всех успокоил. Психология человека сильно меняется, когда ствол под рукой.

– Согласен.

– А в школе за время учёбы дрался лишь один раз, во втором классе, когда переехали в другое село. Помню, прихожу в новую школу, никого не знаю. Кроме меня в классе трое пацанов, остальные девчонки. Я к пацанам на перемене подкатываю:

– Салам алейкум!

– Алейкум салам.

– Давай, подерёмся.

Мне не пришлось их уговаривать. Они окружили меня и сообща отрихтовали, отволтузили. Потом прибежала учительница, наругала, отшлёпала их, а меня, главного зачинщика, пожалела. Больше я в школе не дрался. Ходил на бокс. Там хватает. А пацаны эти стали моими лучшими друзьями. Точно знаю: обмен оплеухами – самый лёгкий способ познакомиться.

– Гамзат, ты часто ездил в среднюю полосу, скажи, чем дагестанцы отличаются от остальных россиян?

– Многим. По телевизору показали репортаж: девушка не справилась с управлением, сбила на машине двух женщин. Такое может быть и в Дагестане. На этом одинаковое заканчивается… Первым делом она не к потерпевшим подбежала, помочь, стала звонить влиятельному папаше по мобильнику, чтоб отмазал. Ладно, она. Прохожие перешагивали раненых женщин, шли дальше, по своим делам. Как ни в чём не бывало… Вот такого в Дагестане произойти не может, это точно.

Город Иваново, 94-й год: зашёл в столовую, купил салат, первое, второе. Всё не осилил, хотел отнести посуду. Ко мне подходит мужчина непрезентабельного вида: на лице следы запёкшейся крови, грязный, с запахом неприятным:

– Можно доем?

Мне стало жалко, дал ему денег:

– Купи себе, покушай нормально, как человек.

Вышел на улицу, закурил, он выходит:

– Что быстро покушал?

– Не ел.

– Почему?

– Не накормили.

– Ну-ка, пойдём…

Подхожу к кассирше, сидит розовощёкая квашня.

– Вот вы меня считаете «черножопым», а сами – нелюди. Видите, человек в каком состоянии? Он голоден.

Я сам купил ему, отнёс, поставил на стол. Дождался, пока покушает, и ушёл.

Гамзат пристально посмотрел на меня.

Скажу откровенно, мне стало стыдно. Ничего подобного здесь, за три месяца интенсивного знакомства с Дагестаном, я не видел. Понятие чести на бытовом, житейском уровне в горном краю неизмеримо выше. «Намус» – чистоту этого понятия оберегают в Дагестане смолоду, не считаясь с жизнью. Да, так.

– Ещё! – не унимался я.

– У нас по-разному строятся отношения в семье между мужчиной и женщиной. И хотя встречаются домашние «курицы», которые сами любого орла заклюют, всё же царит патриархат.

Я нашёлся:

 

«Орлам случается и ниже кур спускаться.

Но курам никогда до облак не подняться» [1].

 

– Типа того… У Фазу Алиевой прописан точный образ: женщину и мужчину можно сравнить с нулём и единицей: 0,1 или 10 – величина зависит от того, где встанет ноль.

– А в России теперь, действительно, матриархат, хотя в старину на Руси было иначе.

Думал, сейчас Гамзат начнёт перечислять одно за другим… Нет. Оказалось, коренных различий не так и много. Для себя я вспомнил несколько символов, фраз, характеризующих особенности загадочной русской души. Вот что получилось: «заначка», «село у нас большое: два вытрезвителя», «авось», «пусть лучше у меня корова сдохнет, чем у соседа две будет», «в драке не выручат, в войне победят»… В войне точно победим! Даже сомневаться не стоит… Такой мы народ, что «даже Гитлера до самоубийства довели».

Кому как, не знаю, мне горцы по духу ближе, чем, скажем уравновешенные, чопорные, внешне деликатные, маниакально-улыбчивые европейцы.

Причина очевидна: в нас много общего.

 

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

 

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

 

 

Вчитайтесь в гениальные строки Алексея Толстого, передающего русский характер, русский дух. Европой там и не пахнет, а вот Дагестан выпирает. Просто здесь всё откровеннее, оголённей.

Ещё мы одинаково скромны…

 

Дворец Букингемский.

Стою под окном.

Там спит королева, не зная о том,

Какие в Аварии люди живут,

Какие в Аварии песни поют [2].

 

А как иначе? Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. И о своей скромности мы можем говорить часами, ни разу не повторившись. 

Димир из села Ахты поведал красивую притчу:

– Два друга подходят к маленькому ручейку. Он совсем мелкий, почти высох, еле течёт. Один закатывает штаны до колен.

– Зачем ты это делаешь? – удивляется второй. – Разве это речка, что ты боишься замочить брюки. Этот ручеёк перешагнёшь при ходьбе и не заметишь.

– Если мы сами не будем относиться к нашим истокам с почтением, если сами свой ручей не будем уважать, он не только не превратится в реку. Он засохнет. Никто кроме нас не возвысит его.

Ты прав, Димир! 

Россия и Дагестан.

Никогда! Вы слышите, никогда! Никогда и ни за что мы не променяем нашу удаль, щемящую душевность в любви и насилии на какой-то… банальный, безликий, скучный… порядок. И это объединяет нас всех, живущих по эту сторону государственной границы Российской Федерации, посильней, чем пограничники.

Это так!

 

Примечания:

[1] Иван Крылов «Орёл и Куры».

[2] Расул Гамзатов.

 

Источник


(На главную страницу) (Стань другом НБ-Портала!) (Обсудить на форуме)

Rambler's Top100